Глава 07. Открытая дверь

Дверь открыли настежь — впервые без щёлки, без «посиди пока».

Женщина вошла ко мне с телефоном в руке. Улыбалась так, будто только что выиграла у кого-то невидимого и очень осторожного. Она присела у моего одеяла, посмотрела на меня и сказала:

— Ну всё, Бат. Ничего не нашли. Гуляй, где хочешь.

Раньше меня звали к миске. Этим же коротким звуком меня выпускали на волю.

Похлопала по косяку и добавила:

— Только сюда приходи. Чтоб знал, где твой угол.

Из-за стены, из кабинета, отозвался Саша:

— Маш, дверь не закрывай.

Она мотнула головой в стену — мол, слышу. «Маш» прилетело с обрубленным хвостом и поймалось с первого раза. У неё тоже был свой звук.

Дверь осталась открытой. Сдвинуться сразу не вышло: лапы вминались в одеяло. Оно пахло мной, ямка от тела ещё не остыла. А за светлым проёмом начиналась другая земля. Оттуда тянуло досками, тёплым воздухом, чужой кошкой и приключениями.

Когда шаги Маши ушли, лапы сами подтянулись к порогу. Пол за дверью оказался тем же полом — и другим, как будто у него начиналась новая мысль. Один шаг. Ещё один. Оглядеться. Одеяло на месте. Значит, экспедицию можно продолжать.

Сразу за комнатой начиналось место с воздухом: широкая площадка над лестницей, открытая с одного края. Деревянный пол шёл до края, а дальше дом раскрывался вниз. Вдоль края — тонкие холодные прутья.

У перил пахло пылью, а глубже — сухой, давний запах Лиры, протянутый вдоль всего края. Она сидела здесь подолгу. Нос осторожно пролез между коваными завитками. Снизу поднялся прохладный сквозняк. В нём была уличная сырость. Под ней — обувь у порога. И ещё что-то большое, пока не моё.

Внизу проступил широкий коричневый диван — он тянулся почти во всю стену. Возле него — столик, сам по себе. Выше по стене взгляд упёрся в белое — огромное, натянутое, ровное. Оно ничем не пахло и ничего не обещало. Тяжёлое железо стояло в углу — круглое, чёрное. Наверное, оно и звенело по утрам. Дальше начиналась дверь, и до неё я уже не досмотрел.

Сверху всё это складывалось в карту. Если кто-нибудь войдёт в дом или пройдёт по первому этажу, внизу сразу дрогнет тень. А маленький котёнок между железными завитками сливается с прутьями — особенно если сидит тихо.

Вот оно что. Наблюдательный пост.

Бок прижался к прохладному железу сам собой. Стало понятно, почему Лира сидит здесь подолгу. Отсюда дом складывался в одно место, которое удобно караулить. Правильное место. Надёжное.

Рядом вниз уходила лестница. Верхняя ступень пахла деревом и осторожностью. Ниже жил первый этаж — еда, голоса, тяжёлый воздух большого дома. Спуск пока был слишком крутым. Я тронул верхнюю ступень лапой, понюхал — и попятился. Вниз ещё рано.

Ближе всех к моей комнате была дверь в кабинет. Я заглянул. Саша сидел за столом, и перед ним светилось что-то плоское. Под руками сухо и ровно стучало: тук-тук-тук. В этом свечении, кажется, водились мелкие быстрые мухи, которых никто больше не видел.

На пороге кабинета было хорошо стоять и слушать. Никто не суетился и не дёргался. Саша нажимал на маленькие чёрные квадратики, а светящаяся коробка тихо грела его лицо. Такую охоту лучше не сбивать.

Путь повернул в первое большое место. Оно встретило полумраком и тканью. Здесь стояла огромная мягкая гора, на которой спят двуногие. Рядом темнел высокий гладкий шкаф. Стоило подойти — и рядом вырос ещё один котёнок. Серый, полосатый, с настороженными ушами. Дёрнулся он одновременно со мной. Запаха не было. Только вид. Дом умеет показывать вещи, которые нельзя обнюхать. Сиплый фырк вышел сам. Я попятился. Место было странное, и я оставил его за спиной.

В другой комнате пахло мальчишкой. Пылью и шерстью. Глубже пряталось что-то сладкое. Смятое одеяло хранило его целиком. Здесь не требовалось ничего завоёвывать: достаточно было посидеть и запомнить запах.

Обратная дорога нашлась легко. Маленькая комната приняла меня без вопросов. Я вернулся в свой угол, и сухой корм хрустнул мне навстречу. За открытой дверью всё ещё лежала большая земля, но она больше не казалась бескрайней. У неё появились перила, ступени, двери и запахи.

К вечеру я ещё несколько раз выходил и входил обратно. Дверь больше не ловила меня. Она просто стояла открытой — я толкал её носом на выходе, и она пускала. Я уходил к перилам, нюхал чужой этаж — и возвращался. Проверял по порядку: одеяло держало тёплую ямку от моего тела, вода стояла там же, миска ждала у стены. Всё на месте. Косяк ещё пах ладонью — там, где Маша хлопнула, показывая мой угол. Я тронул это место лапой и оглянулся на дверь. Значит, можно идти снова.