Глава 09. ШШШ

Наблюдательный пост я считал почти своим.

Почти — потому что до меня он уже кому-то принадлежал. У края перил дерево не успевало остыть: она уходила оттуда незадолго до меня. И всякий раз, когда я садился там, дом будто спрашивал: а разрешили ли тебе?

Мы уже ели в одной комнате из двух мисок. Она тогда сказала своё короткое «шшш», и я понял: серая кошка не отдаёт расстояние даром. Но после общей еды в доме остаётся надежда. Особенно у котёнка.

Вечером дом притих. Шаги разошлись по комнатам. Посуда звякнула внизу и тоже замолчала. На одеяле ко мне уже подбирался сон, когда по полу прошёл мягкий шорох.

Это была она.

Лира шла вдоль стены к посту. Так ходят те, кому дом давно улёгся в лапы. Она знала, какая доска под ней скрипнет. Села у края, посмотрела вниз и застыла. Только кончик хвоста дёргался — коротко, сердито, сам по себе.

Я сполз с одеяла, задержался на краю. Посмотрел на Лиру. Несколько шагов. Не вплотную — на два хороших прыжка. Тихо мурлыкнул, для порядка: мол, я не за миской и не за дракой.

Лира повернула голову.

— Шшш.

Звук был сухой и ровный — черта на полу: здесь я, там ты.

Я сел. Черту я увидел. Но котята к чужим чертам несправедливы. Им всё время кажется: прыгни мягко, боком, смешно — и черта подвинется.

Я присел, собрал лапы и прыгнул рядом — не на неё, нет. Чуть в сторону. Так, чтобы показать: смотри, как умею.

Лира не двинулась. Только усы у неё ушли вперёд, а звук стал гуще.

Тогда я перекатился на спину и подставил живот. Самый мирный живот на всём втором этаже. Лапы согнул, хвостом чуть ударил по полу: свои же.

Лира смотрела долго. Во взгляде стояла усталая взрослая ясность — от неё было хуже, чем от злости. Потом подняла лапу и махнула в воздухе перед моим носом. Когти остались внутри. Она показала мне край своего терпения — и всё.

Я сел на задние лапы и сделал вид, что именно это и хотел выяснить.

Какое-то время я был разумным. Почти минуту. Потом коридор сам подсказал игру.

Я спрятался за углом. Выглянул одним глазом. Дёрнул хвостом, выскочил и сразу отскочил назад.

Мне было весело.

Лире — нет.

Она поднялась. Серая спина стала выше, чем была, шея вытянулась. Из горла вышел тихий рык. Его не слышишь — чувствуешь лапами: пол как будто вспоминает грозу.

Лира развернулась и пошла к лестнице. Хвост оставил мне короткий серый знак: разговор окончен.

Я остался у края.

Снизу потянуло кухней. Деревом. Водой в миске. Лира медленно спускалась. Каждая ступень принимала её сухой шаг. Я подобрался было — броситься следом.

Но не сдвинулся.

Серая спина ушла вниз и растворилась в темноте кухни. Хвост мелькнул на повороте и пропал. Я сидел и слушал, как затихает её шаг.

Я лёг у перил, прямо в её злость — короткую, резкую, ещё невыветренную. Я прижался боком плотнее, и поверх сердитого следа лёг мой — потеплее и помягче.